| |

Размышления о боге.

Число
Доказательство бытия Божьего
Разграничение между божественным и человеческим, мёртвой и живой материей.
Заключение

 

      Персона являющаяся предметом нашего размышления настолько популярна, что трудно найти книгу, где она бы не упоминалась. Но, несмотря на обилие материала, у нас складывается впечатление, нехватки чего-то важного в рассуждения, как сторонников, так и противников его существования, а так же цели его деятельности. По нашему мнению споры и недопонимание сторон складываются от невнимательности в трактовке понятий «омонимичного» характера, когда, например слово «коса» применённое в значении женских заплетённых волос, на самом деле следует понимать как сельскохозяйственный инструмент, или намывной полосы суши. Но если эти предметы весьма выразительны и отличимы, то научно-философские вопросы, кочующие из века в век с неизменными ошибками, допущенными ещё на заре формулировки, куда менее заметны. Основатели современного научного мировоззрения тоже постарались в буквальном переносе своих условных понятий на язык повседневной реальности, чем дополнительно затруднили работу по установлению истины. Попробуем же и мы выдержать этот экзамен на строгость.   

      В приписывании авторства творения материальной неодушевлённой вселенной некоей сознательной разумной личности нет необходимости. Поскольку человек научился повторять многие природные явления, а так же пронаблюдал их случайный характер, «естественное» образование материального мира ничуть не хуже гипотезы участия личности. Но отдельной строкой идут произведения человеческой деятельности, а так же само органическое устройство.

      Что же такое жизненное многообразие, более сложная физико-химическая реакция или сознательно поддерживаемый процесс; можем ли мы объяснить сложность жизненных явлений, склонность к эволюционированию присущими им свойствами саморазвития, или необходим наставник извне? Теисты говорят, что жизнь имеет чрезвычайную, постоянно возрастающую изощрённость внутренней структуры не идущую ни в какое сравнение с неживой природой, что напрямую указывает на участие сознательной разумной личности. Атеисты обращают внимание на обстоятельства дела, кои иногда требуют особых условий протекания реакций. Жизнь для атеистов ничем принципиально не отличающаяся от поведения вещества в пробирке, просто пробирка обретает масштабы планеты. Воля к жизни, организующая и может быть развивающая телесную субстанцию, с точки зрения науки всё те же самые реакции мёртвой материи, которые мы, по крайней мере, формально не имеем права выделять или отличать от прочих реакций неживой природы. Кроме того, сложность увеличивается не только в процессе эволюции, но и с углублением изучения материи; всё более мелкие частицы самым причудливым образом сцепленные, всё более поразительные законы их равновесия и распределения внутри атомов.

      Человек видит мир через собственные желания, предпочтения, приоритеты и невольно, по неопытности переносит на него часть своих личностных свойств. Это особенно заметно на примере детей сердящихся на свои игрушки, наказывающих их, или дикарей ублажающих идолов. С развитием разума человек научается почти безошибочно разделять содеянное разумной личностью, от дел животных или неодушевлённой природы. Это факт, постигаем на опыте и, следовательно, в отрыве от абстрактных рассуждений теист совершенно точно отличает личностные действия от безличностных. Тогда на каком основании в абстрактных рассуждениях личностные качества всё-таки приписываются порядку вселенной?   

      «Люди обладают общей склонностью представлять всё сущее подобным себе и приписывать каждому объекту те качества, с которыми они близко знакомы и которые они непосредственно осознают. Мы усматриваем на луне человеческие лица, в облаках – армии и в силу естественной склонности, если таковую не сдерживают опыт и размышления, приписываем злую или добрую волю каждой вещи, которая причиняет нам страдание или же доставляет удовольствие. Вот почему так часто употребляется и так красива бывает prosopopoeia в поэзии, где деревья, горы и потоки персонифицируют и все неодушевлённые части природы наделяют чувствами и аффектами. И хотя эти поэтические фигуры и выражения не принимают на веру, они могут, однако, служить доказательством существования в нашем воображении известной склонности, без которой они не могли бы быть ни красивыми, ни естественными.

      Давид Юм, «Естественная история религии».    

    Зададимся ещё одним вопросом: что есть сложность? Если мы нечто, например тело животного, мысленно делим на органы, а потом удивляемся их пригнанности друг к другу, точному соответствию то насколько правомерно мы поступаем? Сложность берёт своё начало из опыта создания человеком машин и приспособлений, чем больше сил и труда – тем большая сложность. Соответственно перенося мнимые возможные усилия на искусственное создание живого тела, мы заключаем о наличии непостижимо-ювелирной работы. Но вот произвести неподъемно титаническую для человека работу по концентрации космической пыли в крупную массу с последующим вспыхиванием новой звезды природе ничуть не труднее, чем превратить воду в лёд при нуле градусов Цельсия. Поэтому мерить трудозатратами сложность неверно; природе созидать космические объекты столь же просто как объекты микромира, для неё нет разницы. Добавим, что для человека создать атом из ничего, путём собирания всех его разрозненных составляющих такая же непосильная задача, как и звездатворение.

      Говорят, что веру в бога человечество выдумало от страха перед непознанным, от желаний и стремлений, боязни их не достичь. Но тогда у животных, у которых все эти чувства несравненно острее мы должны были бы увидеть хотя бы зачатки религии, а не можем заметить и намёка, даже следа. Следовательно, теизм необъясним как чувственная объективная реальность. Понятие о боге зарождается с появлением языка, причём не просто системы элементарных знаков, что есть уже у животных, а усложнённой структуры способной передавать абстрактные мысли. В чём же рациональный смысл этого понятия, не в том ли что эволюционирующее человечество ставит себе новые цели, без которых его существование не имело бы смысла? Тогда нападки на бога, сомнения в его величии, всемогуществе, чистоте и святости становятся отрицанием стремления к развитию и должны караться так, как это делали инквизиторы.  

     Часто приходится слышать сетования философов на непознаваемость мира, на принципиальную ограниченность человеческих знаний; дескать, всё известное нам это установленное воздействие одного неизвестного на другое. Таким образом, речь идёт об абсолютном знании? Что мы вкладываем в понятие «знание», как не возможность написать рецепт по приготовлению того или иного эффекта? Мы дробим окружающий мир на составляющие и можем из некоторых его частей делать другие, но не любые из любых и не в любом порядке, это мы и называем ограниченностью знания.           

 

Число.

 

      Если бы в природе не существовало частей, если бы она образовывала нечто неразрывное, число тем ни менее могло существовать. Число субъект сознания, и зародилось на стадии первой альтернативы, первого выбора; чем больше альтернатив, тем больше чисел. Но только лишь у человека с развитием абстрактного мышления число оторвалось от конкретных объектов и стало вещью в себе, совершив ряд необоснованных обобщений перехода к бесконечности, нулю и операциям между ними, хотя ни один человек никогда не видел в природе нуля, или бесконечности. (Ноль не просто отсутствие, это активное отсутствие, присутствие отсутствия, то есть операция памяти. Если три видимых нами яблока факт, то для констатации нуля яблок мы должны искать яблоки и не находить их, то есть «ожидать» яблоки. В этом случае мы говорим не о яблоках, а о своих надеждах. Ведь мы не называем пустое место, где ищутся яблоки нолём столов, тарелок, или клеенок; полного ноля в природе нет, но есть в нашей голове.) Для среднего человека мир состоит из стольких частей, какие его беспокоят, по отношению, к которым ему надо принимать решения. В школе его учат физике, раскладывающей мир вплоть до элементарных частиц, и он теоретически готов видеть так вселенную. Математики доводят дробление до предела доступного пониманию, отрываясь от физических основ, но постепенно физики подтягиваются, расщепляя элементарные частицы. Смогут ли они когда-нибудь догнать бесконечность, вопрос; потенциально они уже, кажется, к этому  готовы.     

      Произведём умственный эксперимент, представим мутировавшего человека способного добывать энергию и всё необходимое для жизни в любом месте и в любое время, сверхчеловека, не имеющего врагов и опасности. Тогда число для него потеряет насущную необходимость, с какой сталкиваемся сегодня мы, он будет видеть мир одновременно во множестве и единстве, что позволяет сделать вывод: человек видит два ряда чисел, два ряда частей, один ряд - необходимость, другой умственная операция деления единства по своему усмотрению. Нам почти невозможно себе представить единство мира в повседневной жизни, так как она крутит нас в водовороте; но во сне «сверхчеловеческая» способность вступает в права, и, будучи едины в себе, мы переживаем множество в себе же порождённых частей. Итак, повседневная реальность «погони за птицей счастья», теоретическая физика, пытающаяся растолковать как кусок камня, будучи твёрдым и неделимым состоит из множества бешено вращающихся частичек это одно, а «суть вещей», до которой мы пытаемся докопаться другое. С первым, являющимся, по сути, просто рецептом приготовления технических блюд можно спорить, но невозможно опровергнуть как саму жизнь, пока сохраняются необходимости, вторая спрятана за повседневным опытом.         

      Возвращаясь в основное русло нашего рассуждения, резюмируем достигнутое: замысловатость физической картины мира рисуемой нами современной физикой неверно понята. Временному рецепту исподволь, в тайне от самих себя придают чувственный смысл повседневной жизни, как будто электрон, или периодический закон Д.И. Менделеева такой же конкретный факт как компьютер, с помощью которого я пишу эти строки. Другими словами, стоит ли нам удивляться сложности материального неодушевлённого мира, если мы сами придали её ему? Но если материальный неодушевлённый мир несложен, если, по сути, у него нет структуры, то нет и необходимости в организации его сознательной разумной личностью для его существования. Другое дело одушевлённый материальный мир, живой мир; тут мы видим важнейший элемент напрочь отсутствующий в неживой материи, - творчество. В мёртвой материи строгий перечень законов, пересыпаясь как в калейдоскопе, создаёт один из возможных, наперёд известных вариантов; жизнь творит не существовавшее ранее. На первых этапах со своим телом, а на заключительных, человеческих, - преобразованием мертвой материи изготовлением предметов искусства, и на последних, может быть сознательным модифицированием собственной материальной основы. Вот где надо искать след божественного, тут его штаб-квартира, сборочные цеха и конструкторский отдел.

 

Доказательство бытия Божьего.

 

      Известная фраза, сказанная в популярном кинофильме: “одни думают, что бог есть, другие, что его нет; и то и другое не доказуемо”, символизирует традиционный подход к проблеме. Между тем человечество за свою историю изобрело массу методов для доказательства разных истин или закономерностей. Доказываются математические теоремы, физические законы, виновность подсудимых, геологические, антропологические, зоологические теории. В отличие от прикладной науки, в которой непосредственный эксперимент является решающим фактором, теории происхождения вселенной, жизни на земле или многие другие, не могут быть проверены путём повтора; но это не мешает им быть признанными всемирно. Словом, ни что не препятствует строить логическую цепь и использовать её в качестве доказательства истинности утверждения. Почему бы ни применить такой же подход к упомянутому вопросу? (Оговоримся сразу, что не видим, по какой причине эволюционное творение для бога менее предпочтительно, чем разовое. Если предположить, что бог сотворил эволюцию, то от этого его могущество и уважение к нему только возрастает.) 

      Сформулируем условие: под богом мы понимаем сознательную, разумную, личность, творящую и координирующую все мировые процессы, самодостаточную, саму себя порождающую. Случай беспримерный в нашей бытовой практике.

      Ныне широко распространено противоположное мнение: все мировые процессы целиком и полностью исчерпываются законами природы. Стало быть, наша задача показать разницу между законами и сознательной разумной личностью.

      Пример сознательной разумной личности (СРЛ) у нас может быть только один, это взрослый, нормальный, бодрствующий, в ясном уме и твердой памяти человек. Других примеров еще не выдумали, несмотря на попытки создать искусственный интеллект. Когда находят в земле или на дне океана одинокую бронзовую вазу, датируют согласно радиоуглеродному методу и рисунку на боку каким-нибудь периодом древнегреческой цивилизации, то, что заставляет констатировать её рукотворность? Почему, безусловно, различают человеческие и природные творения, почему считается что часы, например, калькулятор, вазу с рисунками недоступно создать природе? Наука подходит гибче, она говорит, что в принципе природа может все, но вероятность стремится к нулю, если говорить о часах и вазах. Однако это не мешает ученым отметать фактически такую возможность. Но личность (СРЛ) проявляется не только в непосредственном возделывании мертвой материи, ярче всего она видна в руководстве. Каждому ясно, что если не будет единого управления бригадами рабочих, инженерами при строительстве, или дивизиями, армиями при проведении военных действий объект не будет построен, а война выиграна; не будет координации частного с общим. Тоже можно сказать в отношении любой организационной деятельности. Одним словом, если у нас возникнут расхождения в определении сознательной разумной личности, то в результатах её деятельности мы всегда сойдемся. Разница же между законами природы и личностью заключается в том, что личность свободна в выборе возможностей действия, она самостоятельно принимает решения, независимо ни от каких законов.

      Теперь сравним человеческие достижения и природные; вершину человеческого труда, - суперкомпьютеры, космические аппараты, генную инженерию, и вершину природного творчества, - жизнь, человека. Известно, что человеку еще не удалось создать из мертвой материи живую. Известно также, что самая примитивная форма жизни на много, если не бесконечно, превосходит сложностью любое современное техническое достижение. И, наконец, сам человек, с его заслугами лишь результат деятельности природы. Так кто же более талантливый и изобретательный, кто кого породил?

      Современная наука объясняет появление жизни на земле и человека, случайностью в море закономерностей, естественным отбором. Плоды человеческого труда признаются деятельностью, только лишь, сознательной разумной личности, а создание самого человека со всей его сложностью объясняют случайностью. Ваза, с рисунком вырытая из земли исключительно дело рук (СРЛ), а человечество и вообще жизнь – так, случайность! Простое, порождает сложное! Пусть приведут хоть один пример. Человек порождает человека, это равноправное продление; человек порождает науку и технику, это потеря сложности.

      Если даже такая простая вещ – ваза, не может быть создана иначе как СРЛ, то естественно предположить наличие сверхразумной сознательной личности создавшей человечество. Теория о самозарождении и саморазвитии жизни не объясняет всего комплекса противоречий; люди обычно достигают в жизни более или менее высоких позиций, углубляют, расширяют, наполняют те первоначальные задатки, которые были у них при старте, но к собственному зарождению, к первоначальным ресурсам (уровню родительской заботы, экономическому положению, телесному здоровью, и т.д.) они никакого отношения не имеют, это даётся «случаем». Тоже с жизнью в целом, она эволюционирует, усложняется, расширяется, прогрессирует по направлению сознательности, но она совершенно очевидно нуждается в родителях, родительской опеке, как цыпленок, котёнок, человеческий детеныш, всякая форма высокоорганизованной материи. Любой из нас, каких бы он не достигал высот, может в любой момент пасть, разрушится, унизится, ничто не даст гарантии, стопроцентной страховки от такого низвержения. Следовательно, мы слабы и так же беспомощны, как и в детстве, и остаёмся пока слепыми котятами, которых опекает «мировой судья». Саморазвитие жизни, ума в жизни есть, но они лишь жалкое подражание талантам и действиям «мирового архитектора» стремящееся, однако к более полному отождествлению с ним.    

      Законы природы раз и навсегда установлены; если они и изменяются, то тоже по законам, и в этом смысле к ним применимо знаменитое утверждение Лейбница о том, что разум, обладающий бесконечной мощью, зная все законы, может предсказать положение вещей во вселенной, на какое угодно время. Личность же владеет такой существенной вещью как память, это ставит её в исключительное положение. Для личности существует время, потому что память, или опыт, обогащают её, меняют цели, мировоззрение, а значит предугадать поведение личности невозможно. Для создания человечества, необходима личность, способная проявить фантастическую силу координации различных процессов, чрезвычайную память. Археологи, и вообще ученые, выкопавшие из земли кусок серебра или золота определенной формы, распознают в ней следы памяти, а там где память видна ярче всего, они её не видят!

      Причина такого огромного насилия над логикой лежит в следующем ложном положении. Ученый говорит: “Посмотрите на меня, я очень сложное существо, но спокойно функционирую. Если я заболею, то с определенной вероятностью меня вылечат. Причем здесь сознательная разумная личность, управляющая миром?” Это было бы так, если бы он смог показать хоть одну частичку своего тела, которой был бы он. Уже, по крайней мере, век известно о полной замене молекул человеческого тела в течение семи лет в процессе обмена веществ. Клетки, состоящие из углерода, кислорода, водорода и других химических элементов непрерывно порождаются, старятся, и отмираю, химические же элементы отмерших клеток не становятся материалом нарождающихся клеток, а выводятся из организма. Новые клетки строятся из вновь прибывшего материала. Молекулы тела человека постоянно меняются, и если он говорит о себе, как о физическом теле, то ему придется взять весь мир; сегодня мои молекулы перешли к Петрову, завтра к Иванову и так далее. Где он, независимо функционирующий ученый-скептик? И даже ДНК его, не его, а   достались по наследству.

      Итак, разыскивая бога, мы не можем положить часть его на предметный столик микроскопа, уткнуть телескоп, или осадить в колбе, но мы находим его присутствие в сформированной жизнью логике абсолютного большинства населения планеты, и чем оно образованнее и просвещеннее, тем яснее. Люди, как правило, не задумываются над возникающим в их сознании противоречием; придерживаясь самых разнообразных взглядов и верований, они почти никогда не следуют до конца своих суждений поэтому-то и считают, что существование бога недоказуемо. Но если есть реальный факт, то должно быть и безупречное его обоснование очевидное всем. В последних главах «Анны Карениной», герой Льва Толстого Левин, атеист с научным складом ума после долгих сомнений и колебаний, не в силах найти бога с помощью логики находит его, услышав слова крестьян. Раз трудолюбивые крестьяне верят в то, что нужно жить не для себя, а для бога, жертвовать собственным богатством во исполнение заповеди о любви к ближнему, значит бог реальность. Однако в такой моральной постановке вопроса всё равно нет логического обоснования, которое дано, например, в «Опытах» Мишеля Монтеня под названием «Апология Раймонда Сабундского», или в работе философа Юма «Диалоги о естественной религии», которое мы изложили тут современным языком. Раз по умолчанию принято делить мир на рукотворный и естественный, раз понято, что природа может лишь тиражировать и перемешивать, а творчество, эволюционное усложнение исключительно прерогатива сознательной разумной личности, то вместе с выкопанной древней вазой надо искать и личность создавшую создателей вазы вместе с флорой и фауной их окружающей. Когда бы и куда бы ни шёл современный человек, он постоянно руководствуется логикой различения рукотворного и естественного, а раз к этому приходят, не сговариваясь, все, значит это общепринятый факт! Мы не хотим приравнивать жизнь к сложной химической реакции, жизнь существует при наличии «желающего» жить, соглашающегося на все возможные перипетии и потому свободного, но, как показывает опыт, руководящая личность даже на уровне человеческого общества совершенно необходима для зачатия, сохранения и развития. Если все дочеловеческие формы жизни не носят личностного характера, они  скорее одна личность разбившаяся на множество форм, то с появлением человека в каждом индивидууме начинает оформляются своя личность, потому что только человек отделился от природы осмыслением и преобразованием её, способностью к безграничному изготовлению орудий поставил природу себе на службу, освободив время для самопознания. Сложность дочеловеческих жизненных форм, как живых, так и в виде окаменелостей или сохранившихся скелетов уже ярко выражая работу сознания и разума личности, находящейся в жизни и стоящей над ней высшей личности неоспоримо превосходит возможности природы, как и творения рук человеческих. Только в дочеловеческих формах творчество СРЛ практически не превосходит размеры тела, а в человеке оно переливается в мёртвую материю. А поскольку ясность и чёткость индивидуальных черт постоянно возрастает, то она должна быть направляема и корректируема более высокой личностью, тянуться за образом и подобием её, ибо случайно даже ваза или часы появиться не могут не то, что личность современного человека.             

      Все удивительно просто, если связано воедино. Нет споров, должны быть довольны теисты и атеисты. Ни одно из их фундаментальных положений не отброшено.   

        

Разграничение между божественным и человеческим, мёртвой и живой материей.

 

      В параграфе «Число» мы установили, что множественность мира зависит от естественно неудовлетворённых, то есть за счёт внутренних резервов и способностей организма потребностей человека. Пока наша жизнь находится в зависимости от внешней среды, мы нуждаемся в рецептах обращения с ней, в алгоритме «приготовления блюд». Если эволюционным скачком мы становимся способны к бесконечно автономной жизни, разграничение между божественным и человеческим, мёртвой и живой материей  стираются де-факто. Следовательно, если люди способны к дальнейшей эволюции, а нет оснований отказывать им в этом, то бог должен присутствовать в человеческом сознании в виде некоего высшего «Я». В то же время у людей есть низшее «Я», сформированное его предыдущей эволюцией как целого вида так и конкретного индивидуума. По идее мы должны быть способны увидеть границу между этими двумя мирами, то есть как-то так поделить свой интеллект, чтобы её заметит. Свойственное нам чувство бессмертия, непрерывности бытия, невозможности представить собственное несуществование, несомненно, часть божественного в нас. Действительно, ограничена только память, и как бы мы не пытались представить НИЧТО, мы совершенно не имеем такого опыта, поскольку даже в бессознательном состоянии ощущение своего «Я» у нас сохраняется. Мы просто принимает на веру гипотезу своей смертности из чисто практических соображений, и общей инерции мышления. Много времени потребовало в человеке развитие способности позволяющей уяснить и повторить простейшую операцию собирания сухих дров, растопки, применение высекающих искру материалов, поддержание огня, приготовление на нём пищи. Каждому этапу эволюционного развития своё место и время, и, возможно, гипотеза о нашей смертности, о прерывании существования всего лишь на всего следствие нашей недоразвитости, интеллектуальной близорукости.

      Ключевым моментом современной интеллектуальной концепции мировосприятия лёгшим в основу науки и языка, рецептом всех рецептов явилось изобретение пространственно-временного континуума, - кинематографического типа мышления. Каждый момент реальности разбит на неподвижный кадр, а движение происходит сменой одного неподвижного кадра другим таким же неподвижным. Если мы попытаемся думать иначе, мы не сможем ничего ни понять, ни объяснить, ибо нет неизменности, с которой одной и умеем пока обращаться. Имея один единственный опыт переживания времени, как процесса, в котором в принципе не может быть ничего повторяющегося и неподвижного, в котором есть только бесконечно новое постоянное развитие, мы, тем ни менее, берём в качестве реальности однородное время и пространство с выделенными, бесконечное число раз повторяющимися процессами. Пространство, не будучи никогда чем-то большим, чем возможностью, альтернативной, выбором, то есть вещью нефизической, нематериальной, как возможность поставить шкаф заданной величины в угол комнаты, или добраться до цели, из-за несовершенств физических теорий пытающихся объяснить искривление луча света возле массивных космических объектов, вовсю искривляется ополоумевшими физиками, а вслед за ними и обывателями. Что имеется в виду, когда физики говорят: «в первые секунды существования вселенной после большого взрыва произошли такие-то процессы, а через несколько минут такие-то»? Это означает, что физики произвольно разбили единое мгновенно происходящее явление, на части, для удобства понимания. С таким же успехом мы можем назвать датой рождения вселенной любую другую точку отсчёта, либо набрать их бесконечное множество. У вселенной нет человеческого восприятия времени, когда каждый новый момент абсолютно индивидуален, но несёт память о предыдущих моментах, и по этому она неделима во времени, то есть процессы в ней происходят мгновенно или одновременно. Простые истины встают с ног на голову. Неспособность заметить это логическое противоречие, закладывание его в мировоззренческую, а не чисто практическую концепцию, несомненно, пережиток прошлого в нас заставляющий делить мир на «живое» и мёртвое», на «божественное» и «человеческое». Более того, наше зрение своеобразный вид оптической иллюзии наоборот, сродни той, что показывает нам палку, опущенную одним концом в воду сломанной. Умом мы понимаем, палка целая, и не состоит из двух частей, но глаза видят иное. Сама наша память предназначена для одинаковых выводов из похожих явлений, для прошлого, «мёртвого» отклика на абсолютно новое, но кажущееся нам старым явление, для убивающего суть обобщения.               

      В отличие от животного, чьё мышление построено на анализе чувств, человеческое оперирует преимущественно словами, неким «внутренним» или внешним звуком, обозначающим явления, изменения, события, что позволяет манипулировать отсутствующими в данный момент предметами и явлениями, либо вообще недоступными непосредственному восприятию. Язык позволяет нам ухватить мысль о боге, но он же, будучи во многом продуктом жизнедеятельности с родимыми пятнами пространственно-временного мышления заменяет «подлинного» бога, эволюционирующее высшее «Я» на «Я» низшее, о котором в «Естественной истории религии» так хорошо и полно сказал Давид Юм.       

 

Заключение.

 

      Божественное проявляет себя как организующий центр при взгляде на эволюцию жизни. Божественное стремится познать себя в человеке и тем поднять до своего уровня, как оно подняло одноклеточных до человеческого сознания, или по-другому, - воплотиться в материи, «спустить» себя «сверху». Все без исключения организованные мировые религии говорят о боге своего низшего «Я», уводят от божественной цели и правды устремлённостью в потустороннее, в то время как научное сознание окончательно увязло в материи и отупело, исключая немногих пионеров мысли, среди которых центральное место занимает лауреат нобелевской премии французский философ Анри Бергсон.  

На главную

| |