| |

Поливанов Олег. Философия матрицы.

      Многократно просмотрев нашумевшую трилогию о Нео и матрице, хочется подвести итог, разложить всё по полочкам, распознать внутреннюю логику от основных сюжетных линий до лёгких намёков. Задача не такая уж простая, учитывая множество действующих лиц, и разнообразных эпизодов. По идее, всё должно замыкаться в стройную схему, ибо это фильм-притча, фильм-теория. Фильм многократно подвергался анализу, разбору и толкованию, но, или они (толкования) были слишком поверхностны, или слишком киношны; в любом случая, как нам кажется, не был, затронут основной пласт. Однако, фильм дошёл до всех, все почувствовали нечто, что, как нам кажется, не было еще истолковано на бумаге (на сколько мы знаем), ибо по популярности, он бьет все рекорды.

      Обычно, кассовый триллер, или экшен (как сейчас называют такого рода фильмы), с философской точки зрения, бывает двух видов. Просто щекочущая нервы интересная история (например «Бешенные псы» К.Тарантино) или история-притча («Криминальное чтиво» того же Тарантино). В первом фильме, нас шокируют, как бы подсмотренные со стороны отношения между отбросами общества, профессиональными бандитами. Мы видим их жестокими, сентиментальными, острящими, смелыми, трусливыми, и т.д. Наблюдаем интригу из криминального мира. Это интересно. Но за всем этим не просматривается второй план, канва, на которой прорисовываются более крупные детали. Во втором фильме, мы тоже видим новые для нас отношения такого же рода, но  поражает не это. Во-первых, режиссер смешивает время и события, разрывая единую историю и перетасовывая её, создавая тем, ощущение движущейся судьбы, реальной изменчивости мира, который обычные режиссёры приучили нас видеть статичным. Мы видим как судьба, или бог, играют с действующими лицами, предлагают им выбор, предлагают просто прислушаться к знакам подаваемым ими. Во-вторых, видим духовную трансформацию человека, чёрного киллера, который, не смотря на свою грязную работу, не утратил способность чувствовать ритм судьбы (или бога). Его монолог в конце фильма, в закусочной, в момент ограбления, на наш взгляд достоин, стоять рядом с монологом Гамлета, или любым другим великим монологом. Мы, так же, видим иных людей, остающихся глухими к знакам свыше. В общем, каждый эпизод логически связан со всеми остальными; не предыдущий с последующим, а все со всеми. Мы не будем здесь углубляться в эту тему, а затронули её, чтобы указать пример.

      Итак, матрица. Что же хотели сказать нам  создатели фильма, или на что намекнуть, не было ли аллюзией с библейскими сюжетами? В первом фильме всё вроде бы ясно. Создаётся впечатление, что идёт трактовка современными средствами буддистских теорий, ибо именно они учат нас: чувства обман, - болезнь заблудившегося разума рисующего нам нереальный мир, высшая цель человека выйти из круговорота жизни, раствориться в познании. Одним словом исчезнуть из этого мира феноменов в настоящий, вечный мир блаженства и радости. Нео, как и Будда, познавший реальность остаётся на земле «в матрице», чтобы указать людям путь к спасению. Попутно мы видим предателя Сайфера, ассоциирующегося по имени с Люцифером, агентов символизирующих правила, ограничивающие иллюзию, борющиеся за её сохранение. Когда освобождённые отправляются в матрицу, им помогают операторы, похожие на ангелов-хранителей. Есть, конечно, и заметные различия, но в целом, всё выдержанно. Вопрос, на который не видно ответа, кажется, только один: почему освобождённые, отправленные в матрицу, и попавшие в безвыходное положение обязательно должны эвакуироваться при помощи телефона, почему нельзя просто разомкнуть цепь с тем, чтобы выйти? Теоретически можно предположить, что если выходишь из матрицы не по правилам, она посылает в мозг смертельный сигнал. Но ведь цепь можно разомкнуть мгновенно, не дав времени сигналу дойти. Впрочем, не будем останавливаться на этом.

      О чём говорят нам вторая и третья части? Вторая часть объясняет нам, что матрица в лице её Архитектора, стремиться построить мир по математическим законам, так, чтобы в настоящем было дано будущее целиком, предсказать его. По логике Архитектора, только заранее известный исход всех событий может дать счастье, только мир, в котором воплотилась математическая гармония.  Персонаж Пифия, напротив, всем поведением показывает непредсказуемость настоящей жизни, дающую ей действительный смысл. Понимая неизбежность доли непредсказуемости, архитектор пытается все же математически уравновесить её при помощи обмана. Он держит на коротком поводке источник непредсказуемости, город Зеон с его обитателями, позволяя им мелкие пакости, управляя появлением избранного, неотступно ведя его на его пути и периодически перекрывая кислород перезагрузками. Персонаж Француз носит на себе печать устремления к мирским благам, к власти и деньгам, этакий витальный идеал материального владычества, утончённый, эгоистичный, безжалостный и невероятно умный. Он тоже, по-своему познал тайны бытия, но управляет силой своего знания для преумножения иллюзии в личных целях. Причина, по которой создатели фильма решили применить к нему эпитет «француз» не совсем ясна. Возможно, просто время написания сценария пришлось на период обострения франко-американских отношений, когда французы, отказавшись поддерживать политику США на востоке, блокировали их инициативы. В период наступательной операции в Ираке, военнослужащие США даже писали на бортах танков «На Париж», выражая своё крайнее раздражение. Возможно, причина в другом, главное, что ни в литературных произведениях прочно вошедших в наш обиход, ни из фильма мы не видим причин, по которым обсуждаемому персонажу нужно было бы называться Французом. Ведь самые большие любители женщин, власти и денег, живут в США.

      Конец второй части и начало третей, делают следующий шаг в расширении событийного мира. Мы видим Нео, начинающего уже в реальной «не реальной» жизни восходить в познании к буддистским идеалам. Что символизирует железнодорожная станция, на которой застревает герой, кто проводник, и как согласовать мир матрицы и астральный мир человека? Постепенно мы понимаем, что Нео учится управлять событиями и влиять на материальные стороны мира «реального». Зачем ему нужно было слепнуть? Может для того, чтобы научиться видеть матрицу без помощи зрения и полнее овладеть силой? Потеря одного органа, как известно, сильно развивает другой. Кроме того, становиться, заметна эволюция его противника, агента Смита; Пифия употребляет слово «твой антипод». Является ли прогресс Смита зависимым от прогресса Нео, тянется ли он за Нео, его энергией, совершенствуясь, впечатляясь его успехами? Похоже, что так. Ведь Смит тоже делает шаг в неестественный для него мир «реальности». В конце концов, обнаруживается парадокс, конфликт между программой Смит и миром машин; т.е. между Смитом и Архитектором. Архитектор выращивал Смита, рассчитывал, что его увеличивающаяся мощь в точности уравновесит увеличивающуюся мощь Нео? В чём просчитался математик Архитектор? Намекают на то, что ошибка была в принципиальном вопросе: жизнь не сводиться к детерминизму, к предопределённости по самой своей сущности. Жизнь есть сама непредопределённость, но там где она сливается с материей, подражая ей, усваивая её закономерности, она производит впечатление механического аппарата, способного быть рассчитанным. В финальной схватке Нео оказывается бессильным побороть врага и просто соглашается на слияние с антиподом. Тут то и происходит триумф. Победа даётся смирением, непротивлением злу насилием, подставлением щёк и других мест. На такой ход Смиту нечем ответить. Может Смит тень от деятельности Нео исчезающая в тот момент, когда субъект погружается в покой? Но почему Архитектору нужно настолько пугаться дела рук своих Смита, чтобы отступаться от намеченного плана, заключать мир с людьми, обращаться к их помощи?

      История заканчивается диалогом между детерминизмом и недетерминизмом, между Пифией и Архитектором.

      Архитектор: - И сколько, по-твоему, продлится мир?

      Пифия: - Сколько смогут удержать.

      Значит, речь идёт о мире, целиком, замкнутом на человека; ведь употреблено «они». Люди могут подраться, или машины тоже нарушат перемирие? Архитектор подчёркивает природную верность слову восклицанием: «кто я по твоему, человек!?» Сказал, как отрезал, и предупредил Пифию: «берегись, ты вступила на очень опасную дорогу».

      Невольно напрашивается аналогия из писаний: Иисус, после вознесения  на небо (или в процессе распятия), провёл там битву, заложил основы «бессмертной жизни» человечества в русле своего учения. Не это ли пытались выразить создатели эпопеи данным эпизодом и лепестками огромного лотоса, увозившего победившего Нео?

      Попробуем ещё раз перебрать факты. Имеется Ключник, содержащийся у Француза, дающий возможность прогрессировать Нео и всей истории. Если понимать под Ключником не программу «мастер ключей», а что-то связанное с жизнью каждого человека, или с библейским сюжетом, то ничего не приходит в голову. Почему он содержится у Француза, в каких отношениях Архитектор и Француз? Предположим, ключник это квинтесенция спецслужбистской осведомлённости, обладатель всей информации о закулисной стороне жизни во всех вопросах. Тогда он может видеть сцепление мировых сил и их регулировать. Предположим так же, Француз, являющийся воплощением материального успеха частного лица, этакий супермиллиардер кровно заинтересован иметь при себе мировые тайны (ведь по его выражению, он торгует информацией), то есть Ключника. Нео, приобретая ключника, присоединяет к своей неограниченной, но все же небеспредельной силе зрение, позволяющее избегать ненужных столкновений, прибывая в намеченные места незамеченным. Пифия постоянно указывает на нюанс между свободой и необходимостью в разговорах о вазах, конфетах, и прочих мелочах. Она вроде бы и видит и не видит будущее. Возможно, она проводит ту мысль, что только действия, в которое личность вовлечена целиком, являются непредсказуемыми. Во всех остальных случаях личность действует подобно автомату, поддаваясь прогнозам. Сознавая силу Пифии, расширяющую доступ к информации Француз домогается её глаз.

      Финальная победа Нео означает согласие Архитектора на действия в матрице, на то, что все желающие выйти из неё получат свободу. Но матрица не капитулировала, а охотников выйти из неё, наверняка будет не много. Значит, дальше действие будет развиваться так: матрица сама по себе, люди сами по себе. Люди смогут строить и один и другой город, не затрагивая территории машин, куя в глубинах сверхоружие для окончательного ниспровержения врага. Но такая форма сосуществования опасна для Архитектора, он больше не контролирует непредсказуемых людей и с его стороны это самоубийство. Почему он не смог осилить агента Смита самостоятельно, ведь он куда менее опасен, чем люди?

      История с Нео, это уже шестая перезагрузка, следовательно, первые пять избранных поддавались прогнозу, а шестой вышел из колеи благодаря любви. Архитектор специально так устроил что в момент выбора Нео, подверг смертельной опасности его подругу, или это вышло случайно? Видимо случайно. Все-таки стройной схемы не выходит, много неясного.      

      Признаться, мы ждали от фильма намёка на то, как нам, людям, живущим в современном мире выйти за его пределы. И в связи с этим, рассчитывали что духовная трансформация Нео не просто спасёт людей, а передастся и им. Ведь фильм притча, он должен иносказательно указывать нам дорогу; ситуация в нём обрисованная результат недоразумения, ошибки инженеров позволивших машинам верховодить. Ведь люди в этом далёком будущем не чуть не лучше нас; они, в результате длительной борьбы, добились возможности делать то, что делаем сейчас мы. Так, где же прогресс? Там, в матрице есть Ключники, Французы, Агенты, Архитекторы, и у нас, в нашем мире есть те же самые персонажи, те же проблемы. Стоило ли выходить из одной матрицы, чтобы попасть в другую, раз человеческая природа, по фильму остаётся старой? В мире частного капитала не может быть ничего, кроме матрицы, или бесконечной, бесплодной борьбы с ней. Куда вы денете Француза, агентов? Перевоспитаете? Революция произошла без революции, буря в стакане воды. Вот если бы создатели фильма трактовали победу, как преодоление механистичности жизни, преодоление подражания материи в однообразном повторении, то есть начало нового периода творчества в жизни людей, тогда это можно было бы назвать революцией. Но люди победили лишь для того, чтобы снова впрячь машины в свою повозку, и самим, за одно, уподобиться живым машинам. Единственная надежда для них на выход из тупика, как не парадоксально, наличие сильного врага в лице мира машин; он не даст им дремать, он будет периодически встряхивать.  Но опять же, где прогресс?

      Жить постоянно творчески, пронзать всю жизнь творчеством крайне трудно, она непрерывно втискивает нас в пространственно-временной континуум, являющийся выдумкой. Стоит пересмотреть внимательно упоминавшееся нами ранее «Криминальное чтиво», чтобы почувствовать необычность, непривычность, «противоестественность» такого состояния. Мы не хотели бы присоединяться к хору хулителей, набросившихся на вторую и третью серии; их и так достаточно. Однако заметим: или создателям надо было остановиться на первой части, или доснять ещё одну, где бы Нео совершил подвиг Будды уже в спокойной обстановке, в мире людей. Впрочем, братья Вачёвски, видимо, ставили на первое место кассу. 

На главную 

| |