| |

Поливанов О.И.                                        Кредо

 

      В течение нескольких лет после смерти Ленина, приблизительно до высылки Троцкого, до 1929 года коммунистическая партия большевиков перестала быть таковой, а режим, сложившийся в стране после этого далеко не во всём являлся социалистическим. Таким образом, критикуя советское государство и его правовую, экономическую, политическую организацию мы разоблачаем не социализм, не коммунизм, а по большей части бюрократическую систему насилия и произвола мимикрировавшую под «светлые идеалы». 

      Поражение революционных движений в Европе и Азии привело к ослаблению позиций, а затем и к полному физическому истреблению, включая самых дальних родственников большевиков-ленинцев названных «левой оппозицией», группировавшихся вокруг Троцкого, которые считали, что только дальнейшее развитие мировой революции спасёт завоевания Октября от перерождения. Победившее крыло партии после нескольких превращений и оттока к оппозиции можно с полным правом назвать партией бюрократов укрывающихся за расхожими революционными лозунгами; не отмирание государства им было нужно, а напротив, невероятное его укрепление, деление новой системы общества на классы.    

 

      За оценкой сталинского режима обратимся к «лучшему большевику», по выражению Ленина, второму человеку в революции по признанию современных буржуазных историков, главному действующему лицу гражданской войны: наркому обороны Л.Д.Троцкому.

      «Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?» 1936г.

«Буржуазная печать оценила контрреформу по достоинству. Французский официоз Тан писал 25 сентября 1935 г.: "Это внешнее преобразование является одним из признаков глубокой трансформации, которая совершается ныне во всем Советском Союзе. Режим, ныне окончательно упроченный, постепенно стабилизуется. Революционные привычки и обычаи внутри советской семьи и советского общества уступают место чувствам и нравам, которые продолжают господствовать внутри так называемых капиталистических стран. Советы обуржуазиваются" (Le Temps, 25 сентября 1935 г.). К этой оценке почти нечего прибавить

      От картины рисуемой иностранными наблюдателями перейдём к взгляду большевиков-ленинцев:

 «СССР представляет промежуточное между капитализмом и социализмом противоречивое общество, в котором: а) производительные силы еще далеко недостаточны, чтоб придать государственной собственности социалистический характер; б) порождаемая нуждою тяга к первоначальному накоплению прорывается через бесчисленные поры планового хозяйства; в) нормы распределения, сохраняющие буржуазный характер, лежат в основе новой дифференциации общества; г) экономический рост, медленно улучшая положение трудящихся, содействует быстрому формированию привилегированного слоя; д) эксплуатируя социальные антагонизмы, бюрократия превратилась в бесконтрольную и чуждую социализму касту; е) преданный правящей партией социальный переворот живет еще в отношениях собственности и в сознании трудящихся; ж) дальнейшее развитие накопившихся противоречий может как привести к социализму, так и отбросить назад, к капитализму; з) на пути к капитализму контрреволюция должна была бы сломить сопротивление рабочих; и) на пути к социализму рабочие должны были бы низвергнуть бюрократию. В последнем счете вопрос решится борьбой живых социальных сил, как на национальной, так и на мировой арене

    Рассмотрим по порядку. Первый пункт а)поднимает вопрос о социализме в марксистско-ленинской постановке. 

«Маркс называл этот первоначальный этап нового общества "низшей стадией коммунизма", в отличие от высшей, когда, вместе с последними призраками нужды, исчезнет материальное неравенство. В том же смысле противопоставляют нередко социализм и коммунизм, как низшую и высшую стадии нового общества. "У нас еще нет, конечно, полного коммунизма, гласит нынешняя официальная советская доктрина, но зато у нас уже осуществлен социализм, т.е. низшая стадия коммунизма". В доказательство приводится господство государственных трестов в промышленности, колхозов - в сельском хозяйстве, государственных и кооперативных предприятий - в торговле. На первый взгляд получается полное совпадение с априорной - и потому гипотетической - схемой Маркса. Но именно с точки зрения марксизма вопрос вовсе не исчерпывается формами собственности, независимо от достигнутой производительности труда. Под низшей стадией коммунизма Маркс, во всяком случае, понимал такое общество, которое по своему экономическому развитию уже с самого начала стоит выше самого передового капитализма. Теоретически такая постановка безупречна, ибо взятый в мировом масштабе коммунизм, даже в первой, исходной своей стадии, означает высшую ступень развития по сравнению с буржуазным обществом.»

      Пункт б), причины тяготения к старой, капиталистической системе хозяйствования:

«Мы сделали таким образом первый шаг на пути понимания основного противоречия между большевистской программой и советской действительностью. Если государство не отмирает, а становится все деспотичнее; если уполномоченные рабочего класса бюрократизируются, а бюрократия поднимается над обновленным обществом, то не по каким-либо второстепенным причинам, вроде психологических пережитков прошлого и пр., а в виду железной необходимости выделять и поддерживать привилегированное меньшинство, доколе нет возможности обеспечить подлинное равенство

«Тенденции бюрократизма, душащие рабочее движение капиталистических стран, должны будут везде сказаться и после пролетарского переворота. Но совершенно очевидно, что чем беднее общество, вышедшее из революции, тем суровее и обнаженнее должен проявить себя этот "закон"; тем более грубые формы должен принять бюрократизм; тем большей опасностью он может стать для социалистического развития. Не только отмереть, но хотя бы освободиться от бюрократического паразита препятствуют советскому государству не бессильные сами по себе "остатки" господствовавших ранее классов, как гласит чисто полицейская доктрина Сталина, а неизмеримо более могущественные факторы, как материальная скудость, культурная отсталость и вытекающее отсюда господство "буржуазного права" в той области, которая непосредственнее и острее всего захватывает каждого человека: в области обеспечения личного существования

      В) нормы распределения, сохраняющие буржуазный характер, лежат в основе новой дифференциации общества:

«Опыт показал, чего не сумела с достаточной ясностью предвидеть теория: если для ограждения обобществленной собственности от буржуазной контрреволюции "государство вооруженных рабочих" вполне отвечает своей цели, то совсем иначе обстоит дело с регулированием неравенства в сфере потребления. Создавать преимущества и охранять их не склонны те, которые их лишены. Большинство не может заботиться о привилегиях для меньшинства. Для охраны "буржуазного права" рабочее государство оказывается вынуждено выделить "буржуазный" по своему типу орган, т.е. все того же жандарма, хотя и в новом мундире.»

Г) экономический рост, медленно улучшая положение трудящихся, содействует быстрому формированию привилегированного слоя:  

«Как и почему, однако, громадные экономические успехи последнего периода вели не к смягчению, а наоборот к обострению неравенства, и вместе с тем к дальнейшему росту бюрократизма, который ныне из "извращения" превратился в систему управления?»

«Если первоначальная попытка создать государство, очищенное от бюрократизма, наткнулась прежде всего на непривычку масс к самоуправлению, недостаток преданных социализму квалифицированных работников и пр., то уже очень скоро за этими непосредственными трудностями обнажились другие, более глубокие. Сведение государства к функциям "учета и контроля", при постоянном сужении функции принуждения, как требует программа, предполагает наличие хотя бы относительного всеобщего довольства. Именно этого необходимого условия не хватало. Помощь с Запада не приходила. Власть демократических советов оказывалась стеснительной, даже невыносимой, когда в порядке дня стояло обслуживание привилегированных групп, наиболее нужных для обороны, для промышленности, для техники и науки. На этой совсем не "социалистической" операции: отнять у десяти и дать одному, обособилась и выросла могущественная каста специалистов по распределению

Д) эксплуатируя социальные антагонизмы, бюрократия превратилась в бесконтрольную и чуждую социализму касту;

«Но если социалистическая власть еще абсолютно необходима для сохранения и развития планового хозяйства, то тем важнее вопрос: на кого опирается нынешняя советская власть, и в какой мере обеспечен социалистический характер ее политики? На XI съезде, в марте 1922 г., как бы прощаясь с партией, Ленин говорил по адресу командующего слоя: "история знает превращения всяких сортов; полагаться на убежденность, преданность и прочие превосходные душевные качества - это вещь в политике совсем не серьезная". Бытие определяет сознание. За протекшие полтора десятка лет власть успела изменить свой социальный состав еще глубже, чем свои идеи. Так как из всех слоев советского общества бюрократия наилучше разрешила свой собственный социальный вопрос, и вполне довольна тем, что есть, то она перестает давать какие бы то ни было субъективные гарантии социалистического направления своей политики. Она продолжает охранять государственную собственность, лишь поскольку страшится пролетариата. Этот спасительный страх питается и поддерживается нелегальной партией большевиков-ленинцев, которая есть наиболее сознательное выражение социалистической тенденции в противовес буржуазной реакции, пропитывающей термидорианскую бюрократию насквозь. Как сознательная политическая сила, бюрократия изменила революции

Е) преданный правящей партией социальный переворот живет еще в отношениях собственности и в сознании трудящихся:

«Но победоносная революция есть, к счастью, не только программа и знамя, не только политические учреждения, но и система социальных отношений. Мало изменить ей, - ее надо еще и опрокинуть. Октябрьская революция предана правящим слоем, но она еще не опрокинута. Она располагает большой силой сопротивления, которая совпадает с установленными отношениями собственности, с живой силой пролетариата, с сознанием его лучших элементов, с безвыходностью мирового капитализма, с неизбежностью мировой революции

Ж) дальнейшее развитие накопившихся противоречий может как привести к социализму, так и отбросить назад, к капитализму:

З) на пути к капитализму контрреволюция должна была бы сломить сопротивление рабочих: то есть, открыто и ясно отречься от принципов, на которых создавалось советское государство, произвести изменения 1991-1993 годов.

«Падение нынешней бюрократической диктатуры, без замены ее новой социалистической властью, означало бы, таким образом, возврат к капиталистическим отношениям, при катастрофическом упадке хозяйства и культуры

И) на пути к социализму рабочие должны были бы низвергнуть бюрократию: то есть перейти от забюрокраченного советского государства не к капитализму, как в 1991 году, а к ослаблению и исчезновению государства.  

      Разобрав диагноз произошедшего «социального уродства» исследуем причины, приведшие к нему, теоретический перекос марксизма:

«Явная недооценка предстоящих трудностей объясняется тем, что программа строилась полностью и целиком на международной перспективе. "Октябрьская революция в России осуществила диктатуру пролетариата... Началась эра всемирной пролетарской, коммунистической революции". Таковы вступительные строчки программы. Авторы ее не только не ставили своей целью построение "социализма в отдельной стране", - эта цель вообще никому не приходила тогда в голову, меньше всего Сталину, - но и не задавалась вопросом о том, какой характер примет советское государство, если ему в течение двух десятилетий придется изолированно разрешать те экономические и культурные задачи, которые передовой капитализм разрешил уже давно.»

«Послевоенный революционный кризис не привел однако, к победе социализма в Европе: социал-демократия спасла буржуазию. Тот период, который Ленину и его соратникам казался короткой "передышкой", растянулся на целую историческую эпоху. Противоречивая социальная структура СССР и ультра-бюрократический характер его государства, являются прямым последствием этой своеобразной, "непредвиденной" исторической заминки, которая одновременно привела в капиталистических странах к фашизму или пред-фашистской реакции.»

       Наконец вещи называются своими именами:

«От изолированного "социалистического" государства до социалистического общества, навсегда покончившего с государством, остается большой исторический путь, который как раз и совпадает с путем международной революции

«Реакционные тенденции автаркии представляют оборонительный рефлекс старческого капитализма на поставленную историей задачу: освободить экономику из оков частной собственности и национального государства и планомерно организовать ее на поверхности всей нашей планеты

      «Перманентная революция» 1929г.

«Сохранение пролетарской революции в национальных рамках может быть лишь временным режимом, хотя бы и длительным, как показывает опыт Советского Союза. Однако, при изолированной пролетарской диктатуре противоречия, внешние и внутренние, растут неизбежно вместе с успехами. Оставаясь и далее изолированным, пролетарское государство, в конце концов, должно было бы пасть жертвой этих противоречий. Выход для него только в победе пролетариата передовых стран. С этой точки зрения национальная революция не является самодовлеющим целым: она лишь звено интернациональной цепи. Международная революция представляет собою перманентный процесс, несмотря на временные снижения и отливы

«…в стране, пролетариат которой пришел к власти в результате демократической революции, дальнейшая судьба диктатуры и социализма зависит, в последнем счете, не только и не столько от национальных производительных сил, сколько от развития международной социалистической революции.»

 

«Попытка эпигонов, под ударами критики, ограничить применимость теории социализма в отдельной стране одной только Россией, ввиду ее особых свойств (пространства и естественные богатства), не улучшает, но ухудшает дело. Разрыв с интернациональной позицией всегда и неизбежно ведет к национальному мессианизму, т. е. к признанию за собственной страной особых преимуществ и качеств, позволяющих ей будто бы выполнить ту роль, до которой не могут подняться другие страны

«…эта переоценка ценностей производилась под влиянием социальных потребностей советской бюрократии, которая становилась все более консервативной, стремилась к национальному порядку, и требовала, чтобы уже совершенная революция, обеспечившая за бюрократией привилегированные позиции, была признана достаточной для мирного построения социализма

«Мировое разделение труда, зависимость советской индустрии от иностранной техники, зависимость производительных сил передовых стран Европы от азиатского сырья и проч. и проч., делают построение самостоятельного социалистического общества невозможным ни в одной из стран мира

 

      В перспективе сегодняшнего дня просматривается тенденция медленного, но постоянного вырождения революционного духа; вначале произошел отказ от экспорта революций, который мог иметь успех в Китае и ряде других стран (ошибочность сталинской партии в этом вопросе хорошо освещено Троцким) и заменён на «шпионские акции» подкреплённые большевистской риторикой. Затем, в горбачёвские времена первоначальные идеалы и доктрины превратились в «социалистический выбор», который через несколько лет стал откровенной контрреволюцией и реставрацией капитализма. Одновременно бюрократия всё больше и чётче отливала новое общество в классовые формы, пока не дозрела до необходимости передавать «власть» и «положение» по наследству в виде материальных благ.   

      Прибегая к условному образу можно сказать, что «революционное вещество», которое выработалось в результате Октября, не смогло заставить забродить мировую революцию, но были предприняты все меры к его сохранению. Устройство СССР представляло собой «термос», в котором оно сохранялось сколько можно. Кроме того, китайский и северокорейский «коммунизм» (сороковых, а не двадцатых годов) это тоже большая победа, стимулированная Октябрём. Общая численность населения оказавшаяся в зоне коммунистического влияния, таким образом, приблизительно сравнялась с капиталистическим лагерем.

     Однако поражение пролетарской революции в одной стране не есть ещё поражение коммунизма, а справедливая критика, адресованная несоциалистическим сторонам режима, не относится к социализму.

      Маркс писал "Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества». Торный путь антикоммунистов: советское общество воплотилось в жизнь по рецептам Маркса и являлось социалистическим, а поскольку, оно было воплощение тирании, то социализм и коммунизм есть абсолютное зло. Микроскопическая подмена понятий, машина государственной фальсификации и буржуазная идеология совершенно скрыли от нас как марксистско-ленинскую теорию, так и трактовку советской истории. Злодейское убийство «лучшего большевика»  20 августа 1940 года на другом конце земного шара, под охраной высоких стен, световой полосы, бронированных ставень, пулемётов, вооруженного отряда преданных сторонников человеком, получившим за это звание Героя Советского Союза хорошая иллюстрация режиму установившемуся в СССР к началу тридцатых годов.

      «...уже в 1926 году Крупская говорила в кругу левых оппозиционеров: "Будь Ильич жив, он наверное уже сидел бы в тюрьме".» 

 

      Окидывая пройдённый советской властью путь из 1991 года, мы отмечаем поразительный, беспримерный экономический скачёк сделанный Россией за 75 лет: количество городов увеличилось на 200%, 60% населения перешло из деревни в город, что означает бурное развитие всех сфер общества. По этому мы не можем признать вслед за Троцким производительность советского труда ниже капиталистической, не только не ниже она была, а несравненно выше. Это стартовая линия советской экономики была слишком низка в сравнении с западными странами, которые пришлось нагонять в условиях враждебного окружения. Являлся ли советский строй социалистическим? Во многом да; по Ленину отмирание государства процесс постепенный, как и появление нового человека. Отсутствие нижней планки права, культуры, экономики социалистического общества привели на начальном этапе к катастрофическому их занижению, а на конечном этапе - последних десятилетий существования советской власти, когда они вышли уже на высокий уровень, к потере контроля, учёта и преемственности. Если попробовать проанализировать весь семидесятипятилетний период в целом, рассмотреть этапы превращений в виде единого, «одновременного» явления, то конец будет обусловлен началом, а общий опыт становиться первой реальной попыткой существования социалистического общества, в которой многое, если не всё можно исправить и скорректировать. Первоначальный импульс, давший семидесятипятилетний толчок очертил карту в первом приближении, поставил первые реперные точки; ошибки теоретиков или практиков критиковавших и обвинявших друг друга, весь ход дела со своими противоречиями всё включается в единый процесс жизни прорисовавшейся таким образом.

      Несомненна практика заимствований, пусть и с высоким КПД, но заимствований СССР новинок техники и культуры у развитых капиталистических стран. Ни рост образования, ни общей культуры не смог заметно изменить этого; если и внедрялись в производство разработки отечественных учёных, инженеров, конструкторов, кинорежиссёров, музыкантов то встраивались они в принципиальные схемы, в философию заданную западом и оказывались вечно догоняющими. И до тех пор, пока это будет происходить, социализм не только не победит окончательно мирным путём капитализм, но и не станет самостоятелен. Страны «золотого миллиарда» - лидеры мировой экономики, выступающие с монолитной организованностью, вряд ли когда-нибудь добровольно поделятся благами; для того чтобы поддерживать свой поднебесный уровень они заставляют работать на свои экономики шесть миллиардов - остальное население планеты. Может быть, их нужно рассматривать единым паразитирующем классом, против которого должна восстать вся планета, а может по-новому воссозданная и устроенная советская система хозяйствования планомерно продвинется в техническом, научном и культурном творчестве, начнёт задавать моду после всех перипетий девяностых годов?

      Проследим механику революций:

1. Чем более укрепляется в стране бюрократия, её иерархия, тем более укрепляется законность, порядок, контроль, прогнозируемость, прозрачность.

2. Современное общество тяготеет к одной, ярко выраженной цели – постоянному перемешиванию людей в классовом или сословном отношении. И СССР и США с разных сторон отражали эту необходимость; люди с самых низов в двух этих системах выбивались в руководство страной, в «высшее общество». Тогда, когда рамки законов, весь ход дела затыкает этот ток, препятствуют обмену, в стране назревает и осуществляется революция. 

      В единстве и борьбе этих противоположностей можно заключить всю историю; когда бюрократия, консерватизм достигают предела и совершенно прекращают междуслойную циркуляцию - включается второй процесс. С революционным перемешиванием, в котором целые слои могут меняться местами контроль, законность, прозрачность, порядок, прогнозируемость могут упасть почти до нуля. И тогда наступает время «осаждения», «устаканивания»; линия перемешивания постепенно идёт на спад, а линия контроля и прозрачности возрастает. 

      Особенность «ельцинской революции», в сравнении с тремя русскими революциями заключается в том, что свергнутый «класс» партийно-хозяйственной номенклатуры не только не был изгнан, лишен привилегий, экспроприирован, но остался при власти, прибавив к ней ещё государственную собственность. Большая часть бюрократии сохранила позиции, несколько изменив род своих занятий, перейдя в сферу бизнеса; однако для нижних слоёв так же открылась небольшая щель наверх. В результате необходимость революционного перемешивания оказалась только отодвинутой, но не снятой. Произошла обыкновенная ротация, замена вакансий, именно по этому сразу же после путинской консервации российско-американские отношения являющиеся барометром нарастания советско-российского конформизма   геометрически ухудшаются. Таким образом, и с этой стороны силы РФ, в руках которых находиться власть должны либо сами произвести «кадровую революцию», сместить целые слои, рокировать их, либо это сделает внешняя сила со всеми непредсказуемыми последствиями.

      Социально-политическая система, внедрённая по настоянию и рецептам США в РФ вместо советской системы, стала «советской властью навыворот». Детище страны «с большими возможностями» - доктрина «демократии», как понимают её сами американцы, несмотря на провозглашение капиталистических принципов высшей ценностью, на советской почве в исторической перспективе объективно продолжает строить коммунизм. Не давая, сложится патриархальному, консервативному обществу европейского типа, прорости религиозному мракобесию, но, заставляя искать действительные идеалы разума, культуры, науки заданный 1993 годом, ельцинской конституцией импульс, как и импульс 1917 года когда-нибудь исчерпает себя и тогда, возможно, наступит время подлинного социализма – пролога к коммунизму. Механическое перенесение на советско-российскую почву американского опыта без психологических превращений приведёт и уже приводит к обезьянничанию, примитивному и неэффективному копированию, но в долгосрочной перспективе невероятно обогатит, ломая и опрокидывая привычки. Если семьдесят пять лет приучать стомиллионную страну жить по одним законам, а потом ещё столько же приучать к диаметрально противоположному опыту и ценностям, если человека обучать мягкости, а потом грубости, скаредности, а потом расточительности, одному, а потом тому же, но со знаком минус, то на выходе мы получим необычайно развитое сознание и широчайший умственный горизонт. Кроме того, культура США, активно прививаемая на территории бывшего СССР, в сравнении с монархической культурой царской России носит яркие признаки демократизма, а также это прорыв клановости, кастовой системы, цеховой замкнутости, уничтожение привилегий даваемых в условиях отсутствия свободного рынка государственным деятелям культуры.   

      Как бы там ни было, но при любом даже самом благоприятном раскладе новая революция в России для захвата власти пролетариатом неизбежна; мирной её передачи быть уже не может. Однако революция эта теперь столь же закономерна, как распространение пламени в правильно сложенном из сухих дров и подожжённом костре. Если расчет верен, то за периодом советского бонапартизма и реставрации капитализма нас ожидает короткий период «Парижской Коммуны», а как мы им распорядимся - зависит от нас, поскольку сроки Мировой Революции по-прежнему остаются под вопросом. 

На главную   

| |